Потом, вернувшись в залу, вежливо пригласил старичка занять место перед зеркалом.

…Через полчаса старичок, побритый и подстриженный в парикмахерской герра Мюллера, медленно шагал, опираясь на трость, по улице, становившейся все шумнее и люднее. По правилам, ему давно уже пора было бы вернуться домой, где ожидала его фрау Луиза, но какая-то назойливо прицепившаяся мысль не давала покоя старичку.

«Странно, — думал он. — Странно и непонятно, почему герр Мюллер и русский господин разговаривали между собой по-английски?…»

Группа работников Энского машиностроительного завода прибыла к месту своего назначения — в маленький немецкий городок на границе Восточной и Западной зоны. Дорога обошлась без каких-либо происшествий, если не считать того, что на станции Гросенгайн двое из группы отстали от поезда. Впрочем, через несколько часов, в Дрездене, где была пересадка, оба они догнали эшелон, так что начальник группы, ехавший в другом вагоне, даже не заметил их отсутствия.

Один из отставших был переводчик Стрельцов, присоединившийся к группе в Бресте. Второй — молодой инженер Михаил Кузьмин.

Вечером в номер гостиницы, занятый начальником группы, — главным инженером завода, — кто-то тихо постучался. Петр Савельич отворил и увидел на пороге Юрия.

— Что нового? — спросил он.

Юрий бросил быстрый взгляд вдоль коридора и, убедившись, что он пуст, плотно прикрыл за собой дверь.

— Кузьмин нарочно отстал в Гросенгайне.

— Да? Вы в этом уверены?

— Совершенно уверен. Он имел полную возможность сесть, и все же дал поезду уйти. Я в тамбуре стоял и все видел. Во время остановки он прошел в буфет. Когда дали звонок, он выглянул из дверей вокзала, но увидел, что поезд еще стоит, — и спрятался. Тогда и я спрыгнул… и стал следить.

— Ну, и что же?

— Сначала он ходил по платформе и спрашивал у дежурного, когда пойдет следующий поезд на Дрезден. Предъявлял свои документы… Потом, узнав, что в его распоряжении около двух часов, пошел бродить по городу. Я, разумеется, за ним. Народу на улице было мало, и я ни разу не потерял его из виду.