В широком стакане мерно покачивались, постукивая о толстые стеклянные стенки, кусочки льда.

Прибой мерными пенистыми накатами наползал на береговую полосу. Солнце светило ослепительно, море искрилось так, как может оно искриться только во сне, теплый песок ласкал босые подошвы. Сногсшибательная блондинка в бикини остановилась перед шезлонгом, в котором сидел Глеб Орлов, улыбнулась, приоткрыв чувственные губы, и вдруг рявкнула:

– Орлов! Орлов!

Глеб дернулся от неожиданности и открыл глаза. Стул под ним накренился, Глеб попытался схватиться рукой за край стола, но пальцы соскользнули с полированной столешницы, и Глеб рухнул вместе со стулом на пол.

Редакторский кабинет наполнился смехом.

– Орлов, какого черта ты делаешь? – сердито спросил главный редактор Турук.

Глеб поднялся с пола.

– Я?.. – Он рассеянно огляделся. – По-моему, я упал.

Коллеги снова засмеялись, но Турук сверкнул на них свирепым взглядом, и все замолчали. У главного редактора Ивана Кузьмича Турука был тяжелый нрав, и журналисты его побаивались. Все, кроме Глеба.

– Орлов, ты опять уснул на редакционном совете, – багровея, проговорил Турук.

Глеб потер кулаками воспаленные глаза и ответил:

– Иван Кузьмич, я не уснул. Я просто задумался.

– Правда? И о чем, позволь узнать?

– Ну… – Глеб «завис», силясь придумать подходящий ответ.

– Освежаем третью полосу, – шепнула ему на ухо редактор отдела культуры Катя Королькова.

Глеб улыбнулся и изрек, беззастенчиво глядя Туруку в глаза:

– О том, как нам освежить третью полосу!

Турук побагровел еще больше.

– Для начала тебе не мешало бы освежить мозги, Глеб, – сказал он.