– Чего?!
– Дикое измерение! Ну что тут непонятного? Так у вас здесь храм Вездесущего называют. Так вот, что, если тебе захочется его посетить? Да я оттуда до родного ада даже косточек не донесу. Все растеряю по дороге. Не, не пойдет!
– Ладно, ты как хочешь, а я ложусь спать, – закрыл дебаты юноша. – Вторые сутки на ногах. И попрошу, пока я сплю, держаться от меня подальше. – Кевин многозначительно потряс кочергой.
– Я что, больной? Как я без тебя обратно вернусь?
– То-то же! Смотри у меня.
Кевин подложил рясу под голову, свернулся калачиком и мгновенно заснул чутким, настороженным сном, готовый взвиться в любой момент при первом же намеке на опасность. Это была одна из привычек, привитая послушникам в ордене отцами настоятелями.
3
Кевин проснулся, когда солнце взошло уже довольно высоко, сладко потянулся. Он отлично выспался, был бодр, только в желудке немножко урчало от голода, но послушников с малолетства приучали к тяготам походной жизни, и это его не смущало. У потухшего костра сидел бесенок, сердито вороша черные угли кочергой. Он по-прежнему был в образе человека.
– А ну, отдай кочергу!
– Ага, а ты ей драться начнешь.
– Отдай, я сказал!
– Да на, нужна она мне!
Кевин ловко поймал кочергу на лету.
– Я тут, понимаешь, думаю за него, пока он дрыхнуть изволит, – обиженно пробурчал бес, – а он…
– И что надумал?
– Где нанять тебе оруженосца.
– Нанять! Оруженосцу платить надо, а у меня, – сердито потряс Кевин рясой, – за душой ни гроша…
Из рясы на землю выпал шматок сала, круг копченой колбасы и краюха хлеба.
– Как это я про вас забыл.
Люка радостно почесал живот.
– Для начала неплохо. Потряси еще. Может, четвертушка выпадет.
– Разбежался. Больше спереть не удалось. Там и так было много желающих.
– А еще святоша! – возликовал бес. – Да ты свой в доску!