– Минэ плеват с балшой минарэт, как тэбя называт! Ти сказал: Руфик-джан: приходы, дарагой. Пахлава принасы, рахат-лукум принасы, плов дэлай. Хароший дом, хароший хозаин, вах, какой хароший хозаин! Все в дом несот! Даже пол-оазиса Арзыбибы с собой взал садик украсыт! Я тэбэ паверил. Гдэ пальм? Гдэ оазис? Ладно, нет оазис, достаным, но зачем пахлаву с кухны варават? Зачем мясо из плов варават?

– Зырг, ты же не мог, – простонал Люка.

– Да ты чё, бесятина, – обиделся тролль, – я на кухню даже не заходил.

– Значит, Авоська с Небоськой, – разъярился бес. – Ну, я им сейчас…

Зырга он знал как облупленного – добродушный тролль совсем не умел врать, – а вот горные гномы, подсунутые им в качестве подарка от ночного правителя Оль-Мансора, за ненароком оказанные ему услуги, на это вполне были способны. Братва с гор особо высокими моральными качествами похвастаться не могла.

Кевин поднялся из-за стола и молча двинулся к лестнице.

– Ты куда? – сразу затормозил рвущийся на разборку Люка, краем уха прислушиваясь к топоту маленьких ножек.

Авоська и Небоська, или, как правильнее было бы еще их назвать, Вано и Гиви, честно выполняли полученное ранее указание шефа охранять и сновали дозором около входных ворот.

– Не ходите за мной, – хмуро буркнул юноша.

Друзья посмотрели на его потемневшее лицо и поняли, что шефа лучше оставить в покое.

Кевин поднялся на третий этаж подаренных ему герцогом апартаментов, нашел вторую от лестницы комнату слева и зашел внутрь. Она была обставлена со вкусом. Ковры, гобелены, мягкий диван у стены, письменный стол у окна. На стене висел его меч, в углу стояли рыцарские доспехи. И, как положено, в противоположном от доспехов углу, лик Вездесущего, грустно, с укором смотрящего с иконы на Кевина. Юноша встал перед ним на колени.

– Господи, прости! Возможно, я виноват перед тобой, может, делал что не так, но за что караешь деву невинную? Покарай меня! Да, связался с бесом, так не мог же я его бросить!