Возразить что-либо славийцам было невозможно. Ледария и Кассам, которые в принципе тоже могли так поступить, всё же поостереглись. Вместо этого они попросту стали использовать славийский рубль, как средство накопления и когашимы, сделавшие это первыми, не прогадали. Курс рубля рос неуклонно и падать не собирался, а потому вкладываться в него было чрезвычайно выгодно. Сегодня купил его за три кредита, а через год цена увеличилась уже до семи с половиной. Так ведь можно и не работать.

Только по той причине, что Славия печатала строго ограниченное количество рублей, которое соответствовало реальному объёму активов, и продавала их не более пятнадцати процентов, не обвалило мауранский кредит. Была от этого и польза, причём явная и видимая каждому. Поскольку объём славийского экспорта был довольно велик, постоянно увеличивался и славийские товары пользовались высоким спросом, в Мауране, наконец, появилось истинное мерило ценностей и уже очень скоро все знали — если этот товар можно продать за славийские рубли, значит он того действительно стоит. Так, вопреки мнению Гейнуора Рамалдана Загрета, однажды высказанному Максиму Первенцеву, Славия, славийцы и всё славийское пришлись ко двору в доброй трети миров Маураны, чего он никак не ожидал и это стало для него очень звонкой оплеухой. Которой он также не ожидал.

Глава вторая

Неожиданные переговоры с президентом Ардии

В Москве было три часа двадцать две минуты, когда на руке Максима Первенцева беззвучно завибрировал браслет-коммуникатор, с которым он не расставался ни на минуту. По характеру пульсаций он сразу понял, что его вызывает на связь кто-то из разведчиков, а такое случалось крайне редко и означало, что дело чрезвычайно важное. Он бесшумно выскользнул из-под одеяла, сунул ноги в мягкие, пушистые тапочки и не одеваясь вышел из спальной вилла Первенцевых стояла в двенадцати километрах от Кремля, в Нескучном саду, на берегу озера.