Гарин сцепил ладони перед лицом и крепко сжал зубы. «Ерунда, — сказал он себе. — Мертвые не оживают, будь они хоть трижды пси-мастера».

Потрескивание и шуршание, потрескивание и шуршание, как будто песок высыпается из прорехи в мешке… И вдруг — обухом по голове:

— Ты думаешь, щенок, все закончилось? Напрасно! Все только начинается…

На этот раз он узнал не только интонацию, но и голос. Ошибиться было невозможно.

— Я убил его, — повторил Олег, беспомощно глядя на Михаила. — Три пули с двух шагов. Голова разлетелась, как орех.

Столяров отвел взгляд.

— К сожалению, — сказал он, — когда речь заходит о Пси- Мастере, нельзя быть уверенным ни в чем. Он же начинал как фокусник, не забывай. Для него распилить человека, а потом собрать его заново или восстановить сожженную купюру из пепла — пара пустяков. В тот день, когда мы уничтожили Лабораторию, мне все казалось естественным, но потом… Несколько раз я ловил себя на мысли: как существо, способное держать под контролем сотни людей, практически бог, подпустило нас с тобой на расстояние выстрела?

— Элементарно. Ты был под тетрадотоксином, который блокирует пси-восприимчивость, — напомнил Гарин, — а я… Меня защищал шлем.

— Шлем? — удивился Михаил. — Ты хочешь сказать — «венец»?

— Да нет, — смутился Олег. — На мне был и «венец», и шлем. Воображаемый мотоциклетный шлем. Я взял его из воспоминаний Дизеля, и Пси-Мастер ничего не мог со мной поделать.

— По твоему мнению, — уточнил Столяров.

— Ну да.

— Но ведь Пси-Мастер мог подсунуть вместо себя пустышку, двойника.

— Это ты мне говоришь? — разозлился Гарин. — По-моему, идентификация трупа — как раз задача твоих коллег. Вы это сделали?