Вокруг простирались бесконечные вересковые поля, на горизонте синел лес и озера. Сам Лаврушин стоял, оперевшись о мшистый булыжник запущенного и достаточно безобразного, без единого намека на величественность, замка. Это был сарай-переросток из булыжника, а не замок. Но он был несомненно английский.

– По-моему, это «Международная панорама», – сказал Степан. – Интересно, как мы проскочили диктора, заставки.

– Пси-миры неисследованы. Интересно, как там с ребятами из ревкома?

– Я, кажется, смотрел этот фильм. В следующей серии солдаты откажутся стрелять. Пленников освободят.

– Хорошо бы, – Лаврушину было жалко до слез тех людей. Хоть и киношные они, но в то же время живые. – Красиво. Хоть бы этот репортаж подольше продлился.

– В этой передаче репортажи короткие.

В подтверждение этих слов замок исчез. Друзья очутились в толпе негров. Чернокожие прыгали поочередно то на одной, то на другой ноге и что-то подвывали по-своему. Окна в многоэтажных домах были выбиты. Жара стояла немилосердная.

– Степка, мы в ЮАР, – крикнул Лаврушин.

Негры рядом прекратили прыгать, раздвинулись, пошептались и начали угрожающе смыкаться вокруг двух белых.

Один толкнул Степана в спину. Другой взял Лаврушина за локоть, и тот только вежливо улыбнулся. Обстановка накалялась.

Тут начался кавардак.

Метрах в тридцати перед толпой улицу перекрывали два черных бронетранспортера с водометами на крышах. По обе стороны от них стояли полицейские. Они напоминали, в шлемах с опущенными стеклянными забралами, со щитами, дубинками и ружьями с резиновыми пулями, древнюю рать, вышедшую на битву. Это были уверенные в своих силах головорезы, лениво смотрящие на приближающихся негров. Но и те знали толк в хорошей драке. Из толпы полетели камни. Метрах в пяти за спиной путешественников рванула граната со слезоточивым газом. Затем еще одна. Захлопали выстрелы. Негр, державший Лаврушина под локоть, свалился, сраженный резиновой пулей. Потом стало невыносимо резать глаза, сдавило горло. Лаврушин, кашляя, бросился в сторону…