– Смущает, – изобретатель покраснел еще большe, всем своим видом выражая это смущение. – Но хотелось как лучше.

– Ах, как лучше, так скз-з-зать…

Но тут скептика перебил широкоплечий, только что вылезший из-за сохи мужик, разведя лопатообразными руками:

– Эх, братцы! – возопил он. – Человек творчество проявил! Такую вещь изобрел! А вы ему… Бережнее надо к творческому человеку относиться. Аккуратнее надо.

Он сел под гром аплодисментов.

– Ладно, – прошептал Степан. – Все ясно. Поехали обратно.

– Как обратно? – возмутился Лаврушин, – Я по телевизору только эту передачу и смотрю.

– Вот и досмотришь ее по телевизору. Все выяснили. Проверили. Хреновина работает. Пора и честь знать.

– Обратно, – пугающе задумчиво протянул Лаврушин.

Степан с самыми дурными предчувствиями уставился на него.

– Насчет обратно я еще не думал.

– Что? Это как не думал?

– Закрутился. И эта проблема совершенно выпала. Но ничего – со временем я ее решу.

Степан побледнел и сдавленно прошипел:

– Это что же – мы навсегда здесь останемся?

– Да не нервничай. Через шесть часов бензин кончится. Мотор заглохнет. Мы вернемся автоматически.

– Шесть часов, – произнес Степан мрачно, но с видимым облегчением.

Тем временем на сцене появился новый предмет обсуждения – механизм, похожий на огромный самогонный аппарат. По всему было видно, что он тоже создавался из отходов производства. Внесли сие творение два изобретателя – широкоплечий, лысый, что колено гомосапиенса, усатый, что Тарас Бульба, мужчина лет под полтинник, и вихрастый шустрый молодой паренек, напоминающий гармониста из старых фильмов.

– Це пылеи дымоулавливатель, – неторопливо, густым басом произнес лысый, указав могучей дланью на прибор.

– А для чего он? – спросил очкарик из президиума.

– Як для чего? Шоб пыль и дым улавливать.

– Как он действует? – спросил председательствующий.