— Думаю, да, — удивленно ответил доктор Тахеци и тут же поправился: — Да, разумеется, есть!

— Лучше, если мы сами к вам придем, — сказал профессор Влк. — Дома она будет увереннее себя чувствовать, и мы сможем спокойно поговорить. Вас устроит завтра в четырнадцать тридцать?

— Завтра суббота, — сказал доктор Тахеци.

— Мы работаем в основном по субботам, — сказал профессор Влк. — Передайте супруге мое почтение, а дочурка пусть спит спокойно. Если она нормальная, молодая и здоровая девушка, то справится с этим одной левой.

— А если их будет двое? — спросила пани Тахеци. — Как ты разделишь эту бутылку?

— Тогда они выпьют здесь вдвоем, — предположил муж.

— У тебя чудовищные представления о взятках, — сказала жена.

Они сидели в столовой, обреченные на пассивное ожидание. Пани Тахеци нервно курила и время от времени посыпала сахарной пудрой „мраморный“ торт. Доктор Тахеци просматривал свои альбомы, то и дело тщательно протирая лупу. Лизинка следила за мухой на оконном стекле. Когда она закрывала правый глаз, муха карабкалась на трансформаторную будку. Когда закрывала левый, муха ползла по грунтовой дороге. Когда она открывала оба глаза и скашивала их к носу, то видела сразу двух мух, но тогда будка и дорога расплывались.

— Если мне говорят: „Мы придем“, я обычно спрашиваю: кто это „мы“, — сказала пани Тахеци.

— Я решил, что он говорит о себе во множественном числе, — сказал муж.

— Святая простота! — сказала жена. — Боже мой, неужели ты не можешь оторваться от своих дурацких марок?

Наученная опытом последнего четверга, она надела свободное серое платье отечественного производства, которое скрывало ее талию, бюст и шею.

— Извини, — удивленно сказал муж. — Я не знал, что это тебя раздражает.

На нем был перешитый отцовский английский костюм, который он уже много лет надевал к субботнему чаю.

— Меня это раздражает лет пятнадцать, не больше, — сказала жена. — Лизинка, прекрати портить глаза!