— Вы палачи, — воскликнул доктор Тахеци, — и пришли сюда после работы!

— Эмиль, опомнись! — воскликнула его жена.

— Молчать! — крикнул муж. — И вы смеете мне предлагать, чтобы моя дочь убивала людей?!

Профессор Влк встал. Он уже не казался ни сельским врачом, ни поэтом-романтиком. Цвет его пиджака стал похож на цвет крови. Казалось, в следующую секунду он взорвется, а гербовые нашивки придавали его гневу официальность.

Однако доктор Тахеци не испугался. В критический момент он наконец почувствовал себя отцом, а страх за своего ребенка придает больше сил, чем забота об интересах государства. И хотя ему ни разу в жизни не приходилось драться, сейчас он был готов ударить противника мертвой курицей.

Влк был хорошим психологом и сразу заметил это. Он решил изменить свою стратегию и направился к книжному шкафу.

— Вы позволите? — спросил профессор; не дожидаясь ответа, он вынул вторую из восьми книг какого-то собрания сочинений.

— Я мог бы процитировать вам ряд авторитетов в моей специальности, — сказал он, — но ограничусь теми, которых признаете вы, пан доктор. Вы, конечно же, не станете обвинять Александра Дюма в посягательстве на душу вашей дочери. Что ж, посмотрим, что он говорит на странице 381 второй части „Трех мушкетеров“: „Когда все пришли на берег реки, палач подошел к миледи и связал ей руки и ноги. Тогда она нарушила молчание и воскликнула: „Вы трусы, вы жалкие убийцы! Вас собралось десять мужчин, чтобы убить одну женщину!“

— „Вы не женщина — холодно ответил Атос, — вы не человек — вы демон, вырвавшийся из ада, и мы заставим вас туда вернуться!“

— „О, добродетельные господа, — сказала миледи, — имейте в виду, что тот, кто тронет волосок на моей голове, в свою очередь будет убийцей!“

— „Палач может убивать и не быть при этом убийцей, сударыня, — возразил человек в красном плаще, ударяя по своему широкому мечу. — Он — последний судья, — профессор Влк захлопнул книгу и поставил ее на место, — и только“.