— Нет, коллега, лучше не стоит…

Шимса невольно взглянул на свою ладонь с жестким ребром — результат занятий каратэ — и виновато кивнул. Доктор Тахеци икал и плакал от смеха. Наконец он почувствовал, что задыхается, и попытался подняться. Выждав, пока комната перестанет качаться перед глазами, он собрался с силами и проскользнул между двумя бордовыми пиджаками в прихожую.

На мгновение он растерялся, очутившись посреди зимнего пейзажа, рядом с катающимися на санках детьми, но вскоре понял, что уткнулся лбом в картинную раму. Закрыв глаза, он стал двигаться вперед, пока не уперся в стену коридора, по которому уже без помех, как по рельсам, добрался до ванной.

Там он снял пиджак и повесил его мимо крючка. Затем аккуратно, чтобы не замочить, сдвинул галстук на спину, наклонился над ванной и на ощупь отвернул кран душа. Когда холодные струи ударили в затылок, он открыл глаза. И увидел еще одну картину, на этот раз натюрморт с курицей и карпом. Пока вода стекала по галстуку в брюки, он силился вспомнить, кто автор этой картины и как она попала в ванную. Наконец до него дошло — это не картина, а действительно мертвый карп и самая настоящая зарезанная курица.

— А ну, вон! — крикнул доктор Тахеци, вновь появляясь на пороге комнаты. С его волос, рубашки и брюк капала вода, но он выглядел на удивление трезвым. Лизинка чинно сидела на стуле матери — та уже поставила на стол свадебный кофейный сервиз и нарезала торт.

— Боже мой, Эмиль! — в ужасе произнесла пани Тахеци. — Как ты… что это у тебя?

— Курица, — сказал ее муж, — и заткнись! Так вы профессор? — спросил он Влка.

— Разумеется, пан доктор, — сказал Влк.

— Профессор чего? — спросил доктор Тахеци.

— Я профессор казневедения Влк, а это доцент казневедения Шимса.

— Так вы палачи! — зло сказал доктор Тахеци. — Каты!

— Наши дипломы, пан доктор, — с достоинством сказал профессор Влк, — ничем не хуже вашего.