На крыше мира было светло и морозно. Пирс, наголо постриженный и тщательно выбритый, облаченный в зеленое одеяние, как и все прочие новички, сидел на низкой скамье во внутреннем дворике, дожидаясь начала лекции. Высоко над древними каменными мостовыми и спиральными минаретами Библиотеки поднялся обгрызенный по краям лунный диск, словно напоминая Пирсу, как далеко он забрался.

— Добрый вечер, уважаемые студенты.

Тренировочный лагерь располагался в живописной долине среди нижних Средиземноморских Альп. Смутно различимые даже с плодородных низин Сахарского бассейна, они в эту эпоху вздымались существенно выше, чем стесанные временем и погодой пеньки Гималаев.

— Добрый вечер и вам, почетный схолиаст Ярроу

Уремский, как в свое время японский, обладал развитой системой индикации относительного статуса говорящего и слушающего. Многие культуры, с которыми Стазису приходилось взаимодействовать, оказались крайне чувствительны к вопросам половых, кастовых и прочих ранговых различий, так что разработчики уремского решили отразить в своем творении эти особенности при помощи специальных склонений. Вновь поступившим в обучение ненавязчиво давали понять, что попрактиковаться в таких формальностях уремского будет весьма важно для их будущей карьеры — ибо никто из них не владел им от рождения.

— Сегодня мы побеседуем о структуре человеческой истории и методах нашего взаимодействия с нею.

Почетный схолиаст Ярроу была женщиной неопределимого возраста, затянутой в черное одеяние, в ореоле коротко подстриженных золотистых волос, — ей могло быть как тридцать лет, так и триста. Учитывая, что Стазис обеспечивал своим сотрудникам любую необходимую степень эпигенетического омоложения, последнее предположение казалось более вероятным. Впрочем, вряд ли ей было три тысячи лет: с течением веков неизбежно происходило продвижение по лестнице служебной ответственности.