Часть капсул разнесли по домам — детям и женам. Весть продолжала распространяться. Действие инопланетных фитюлек толком описать не мог никто. Все длилось несколько секунд, которые казались бесконечностью. После капсулы человек чувствовал пресыщение и приятную одурь. Трудно было определить это необыкновенное ощущение, однако все сошлись на том, что в нем — само счастье, и всем хотелось испытать его еще и еще.

Акты об экспроприации земель с невероятной скоростью прошли через законодательные органы штата и государства. Повсюду затевались ожесточенные дебаты, но ни один из тех, кто уже вкусил от капсул, нисколько не сомневался, что заключает безумно выгодную сделку. Оправдания при этом строились по форме «что же нам еще остается?».

Как выяснилось, пришельцам требовалось пятьсот акров ровной земли для возведения разных зданий и прочих структур. Пояснения, которые они изредка давали прессе и общественности, казались туманными и довольно-таки бесцеремонными. На вопрос, почему пришельцы выбрали место, так близко расположенное к густонаселенным центрам, а не какую-нибудь пустошь, каких повсюду навалом, их представитель (тот самый тощий как палка человечек, первым появившийся из корабля, — или его брат-близнец) ответил:

— А кто бы тогда стал строить нам здания?

Да, похоже, Нью-Йорк для пришельцев был источником рабочей силы.

Зарплату пообещали царскую: три капсулы в день на человека.

Едва пришельцы объявили, что начинают прием на работу, как половина населения Большого Нью-Йорка в спешном порядке стала перебираться на равнины Нью-Джерси. А три четверти жителей Хобокена, Джерси-Сити, Хакенсака и Патерсона уже находились там.

В постепенно сформировавшихся из общей сутолоки очередях мэр Нью-Йорка стоял бок о бок с почтенным сенатором и парочкой заезжих кинозвезд.

Каждому дождавшемуся своей очереди вручался легкий — металлический или пластиковый — стержень в 60 дюймов длиной, с изогнутой рукояткой на одном конце и плоским расширением на другом.