Кровяные ошметки на выложенном разноцветными плитами полу только подтвердили К`Дунелевы подозрения. Неужели так все просто - и этот рыжий жонглер, Сатьякал ведает каким образом, нашел здесь свою смерть?

Жокруа не верил в столь удобное совпадение. Он вообще не верил в удобные и удачные совпадения, предпочитая всякий раз приятно удивляться им, нежели разочаровываться в скороспелых выводах. А здесь... Нет, в этом случае он никак не мог позволить себе поверить в то, что жонглер мертв!

И кстати, где само тело? Ведь не разнесли же его в клочья неведомые силы, бушевавшие сегодня в храмовенке!

К`Дунель резко обернулся к гвардейцам, делая знак посветить получше, и повторно осмотрелся. На сей раз внимание Жокруа привлекли две детали: идолы Остроклыкой и Яркокрылого остались на своих постаментах, хотя вокруг них явно кипело сражение... ("Сражение деревянных фигур. Да ты не безумен ли, капитан?" - Нет, он знал, что не безумен. Достаточно было вспомнить то, что случилось в позапрошлом году в Таллигоне...)

К`Дунель шагнул к идолу Яркокрылого и, не вполне понимая, зачем, постучал по деревянному боку.

Гулкое эхо в ответ и тягостное поскрипывание качнувшегося крыла. Пустота - мертвая, безразличная.

Теперь госпожа этого месяца, Кабарга Остроклыкая. Жокруа еще только начал идти к ней, а уже увидел ответ на свой вопрос. Деревянные клыки и копыта идола были измазаны кровью. Нижняя челюсть оказалась поднятой, но стоило капитану прикоснуться к ней, и она упала с глухим стуком. Изнутри пахнуло смертью, и кровь, накопившаяся в челюсти, потекла по шее Остроклыкой.

Сами собой вспомнились строки из Запретной Книги: "И идолы их оживут, и станут терзать людей, яко же терзали они тело Его - и вновь снизойдут на Ллаургин Отсеченный хвори, и беды, и муки, и смерть беспощадная".

За спиной заскулил пришедший в себя жрец Тунилюк.