Вот только в жонглерском костюме, пусть и перемазанном грязью, оно как-то не очень, на людях появляться. Кайнор зыркнул на утопленника просто так, чтоб убедиться в его мертвом и пахучем присутствии. Ладно, не таком уж и пахучем, признаемся. Не трупаком пахнет, а пока только тиной.

А если еще и в проточной воде одёжку его ополоснуть - аккурат к рассвету высохнет...

Гвоздь шагнул к недвижному телу и вздрогнул, когда увидел, как то шевельнулось. Потом заругался еще сильнее: это надо же так накрутить себя, чтобы не отличить покойницких движений от прыжка обычной лягушенции, отдыхавшей на теле утопленничка!

Правда, что-то не слыхал он, Кайнор, чтоб квакуньи любили отдыхать на мертвых телах - ну да мало ли чего он не слыхал! Об оживших идолах тоже вон раньше как-то не доводилось...

Гвоздь без особой спешки освободил утопленника от уже не нужной ему одежды, прополоскал ее в проточной воде и развешивал на кустах, чтоб быстрее просохла, когда услышал за спиной весьма узнаваемые звуки. Он сам частенько издавал подобные после не совсем удачной пьянки - но, Неустанная, сколько же нужно выпить и съесть, чтобы разразиться такими?!..

"И - кому? Тут же никого..." - пришла запоздалая мысль.

Кайнор обернулся, как стоял, с утопленниковыми мокрыми штанами в руках.

Раздетое тело мертвяка (только портки ему Гвоздь и оставил) сидело, неестественно вытянув перед собой ноги, упираясь руками за спиной и, перегнувшись в поясе, натужно извергало из себя потоки воды. Причем прямо на себя же, ничуть этим не смущаясь. Мертвые, как известно, сраму не имут.

Гвоздь терпеливо ждал, пока утопленнику полегчает. Почему-то он был уверен, что сможет убежать от мертвяка, ежели тому вдруг взбредет в пучеглазую его голову погнаться за Кайнором.

Утопленник гнаться и не думал. Прокашлявшись и проплевавшись, он выгнул шею и уставился буркалками на Гвоздя. Печально так, вроде даже с обидой.

- Ну извини, - сказал Кайнор. - Хочешь, верну, - он протянул утопленнику его штаны, но мертвяк и не шелохнулся. Только напрягся горлом, словно хотел что-то сказать, - но сказать не вышло, получилось лишь глухо булькнуть и извергнуть очередной поток грязной воды.