– Спасибо! – Светланка поставила блюдце на подоконник. – Утешил… А что писать?

– Н-ну… налей водицы, как водится… «В грозную годину войны, когда весь наш советский народ…»

– Это рабкоровский материал! Воспоминания ветерана. Там его подпись должна стоять. Его, а не моя, понимаешь?

– Еще проще!.. «Сейчас, в преддверии годовщины Великой Победы, я вновь и вновь вспоминаю…» Сколько она тебе строк оставила? Сто?

– Двести.

– А… Тогда так: «Сейчас, когда родная страна встречает новыми трудовыми подвигами славную годовщину Великой Победы советского народа над немецко-фашистскими захватчиками, перед моими глазами вновь и вновь встает…»

– Вот так и напишу! – пригрозила Светланка, гася окурок о коробок.

Так она и написала, большей частью, под диктовку старшего товарища. На Аристарха снизошло вдохновение. Плавно помавая левой рукой (в правой у него был стакан со вновь заваренным кофе), он расхаживал по пенальчику редакции и с наслаждением оглашал перл за перлом:

– «Когда мы, не щадя живота…»

– С ума сошел?.. – сердилась Светланка. – Не пропустит Лексевна «живота»! Вычеркнет и напишет: «жизни»…

– Прекрасно! – восклицал Аристарх. – А иначе она весь материал зарубит… Солнышко, тут психология!.. Предлагая редактору идеальный текст, ты как бы бросаешь вызов. Поэтому нужна пара-тройка «блошек». Пусть правит! Пусть ощущает свою необходимость… Как, ты говоришь, однополчанина звали?

– Паша… – Она заглянула в блокнот. – Паша Грохов…

– Вели-колепно! Пиши: «Не забыть мне однополчанина, Пашу Грохова, задушевного моего друга, с которым мы делили тяготы и невзгоды войны. Эх, Паша, Паша… Где ты теперь?»

– Ну, это уж ты… слишком…

– Пиши-пиши.

Точка была поставлена вовремя, буквально за пять минут до того, как открылась дверь и порог переступила добрейшая Алла Алексеевна.