Белка замерла, испуганно глядя на Вима, но тот и сам стоял с открытым ртом.

Белка в жизни не слышала ничего подобного. Звук походил и на трубный глас мамонта, и на грозное рычание медведя, и на протяжный рев огромного оленя, и на тяжелое гудение бизона… Будто голоса всех животных слились воедино и оттого зазвучали во много раз громче. Белке казалось, что рев давит на нее, сжимает голову между огромными камнями и сейчас череп расколется, подобно ореховой скорлупке. Девочка зажала уши ладонями, но не помогло. Она не могла вдохнуть, словно воздух стал вязким, как болотная жижа. Рев доносился из большой пещеры, и Белке не нужно было объяснять, чей это голос. Даже когда рев стих, Белка продолжала его слышать. Гул звучал в ее голове и, казалось, будет звучать там вечно.

— Па-да-дам… — проговорил Вим. — А вот и Хозяин пожаловал.

Белка едва разобрала слова, но услышала испуг в его голосе. Девочка жалобно посмотрела на Вима, только тот глядел в другую сторону. Кулаки сжаты так, что из разбитых костяшек вновь потекла кровь.

За стеной красные люди заверещали. И в их криках смешались восхищение и страх.

Не сговариваясь, Белка и Вим бросились к завалу. Щели между камнями были небольшими, но можно попытаться что-то разглядеть. Белка прижалась к холодному валуну и затаила дыхание.

Сперва девочка ничего не видела, но постепенно глаза привыкли, и она стала различать и каменные столбы, и блестящее черное озеро… А затем она увидела Хозяина карликов.

Существо развалилось на берегу озера. Больше всего оно походило на жирную гусеницу, настолько было толстым и неповоротливым. Но Белка и не думала, что бывают гусеницы размером с мамонта. А то и больше: на берегу лежала лишь передняя часть тела чудовища, остальное скрывали темные воды. Тело твари выглядело разбухшим, как туша дохлого бизона, много дней пролежавшая на солнце, тошнотворно белую кожу покрывали бледные розово-голубые пятна.