— Нет, эта гадость, что ему дали, еще действует.

— Не трогай его, сам придет в себя через пару часов, — услышал он чей-то слабый голос.

Потом тишина, и снова голоса:

— Олег, кинь подушку, подложу ему под голову, а то подымет и упадет на бетонный пол, разобьет чего доброго.

Он почувствовал, как кто-то осторожно приподнял его голову и сунул под неё что-то мягкое, правда, запах, исходящий от этого, сразу ударил в нос, подействовав не хуже нашатыря. Николай открыл глаза и вгляделся в полумрак. Высоко висящая под потолком лампочка, тускло горела, и разобрать что-то было сложно. В этот момент что-то заскрипело, словно открывали давно не смазанную щеколду и, судя по звуку, стали двигать по полу. Звук был жутко противный, метал по бетону. Голосов не было слышно, только чьи-то шаги. Он нашел в себе силы и приподнялся. Голова снова закружилась, и все поплыло. Он облокотился о стену и сразу почувствовал, как кто-то держит его за плечо. Он открыл глаза и посмотрел. Это была девушка, лет двадцати. Испачканное лицо и всклокоченные волосы, и глаза… Больше всего его поразили её глаза, обезумевшие от страха, и как ему показалось, просящие одного — еды.

— Где я? — произнес Николай.

— Не знаю.

— А ты кто?

— Донор.

— Кто?

— Донор, ты тоже.

— Не понял?

— Мы все здесь доноры, произнес молодой рослый парень, подошедший, к нему, — На, попей воды, легче станет, — и он протянул Николаю кружку с водой.

Николай взял и жадно выпил воды, после чего вернул парню кружку и спросил:

— Ничего не понимаю, какой еще донор, объясните, что происходит?

— Ты хоть помнишь, как тебя взяли? — произнес еще один парень, постарше, подошедший к ним, — тебя как звать, меня Виктор?