Когда, наплававшись, Саянов выбрался на берег, то увидел силуэты двух Древних, сидящих на корточках в тени террасы.

«Одна – Шэ. А вторая?»

Козоногие явно ждали его.

Саянов ошибся. Та, которую он принял за Шествующую, была Ранняя Зрелость, самая бойкая из Древних. Во всяком случае, когда речь шла о том, чтобы поприставать к Саянову. Второй была Охотница. Эта – постарше, но в отличие от других более зрелых козоногих Охотница сохранила довольно изящное сложение.

Олег натянул шорты. На лицах Древних так явственно читалось разочарование, что Саянов усмехнулся.

Ему ничего не стоило поразвлечься с обеими. Тем более что и Охотница, и Ранняя Зрелость возбуждали его, каждая по-своему. Но секс был валютой, которой он укреплял собственное положение. Не следовало разбрасываться ею просто так.

Саянов выкопал из песка птицу и принялся ощипывать.

– Мне нужны сухие сучья, – проговорил он, подчеркнуто не глядя на козоногих. Те исчезли в мгновение ока.

Пальцами Саянов разорвал брюшко птицы, выпотрошил ее и вымыл в морской воде. Стая рыбок тут же набросилась на птичьи внутренности.

Женщины принесли хворост. И отошли подальше.

Хотя свет костра не ослеплял их так, как свет солнца, тем не менее огонь Древние недолюбливали.

Неслышно подошла Шэ. Остановилась позади, глядя, как Олег переворачивает птицу, надетую на деревянный вертел. Шествующую Олег узнавал не глядя. По запаху.

Прикрывая глаза от пламени, девушка протянула ему комок ритуальной пищи. Саянов взял.

– Сегодня и я угощу тебя, – пообещал он. – Узнай, на что рассчитывают твои подружки!

– Я спрошу, – обещала козоногая.

Хотя она прекрасно знала, чего хотят другие. И знала, что для Саянова это тоже не секрет.

– Охотница уже пол-луны дает мне рыбу для тебя, – сообщила Шествующая. – И мясо. И никогда ничего не просит.