Но оказался прав лишь отчасти. Солнце действительно больше не слепило его. Однако ходить в тропическую жару в пластиковой маске – занятие не из приятных. Пришлось снабдить прибор системой вентиляции. Конечная конструкция получилась не слишком элегантной, но за сохранность глаз можно было не беспокоиться. Кроме того, Олег оборудовал одну из комнат бунгало для «дневного режима»: закрыл щитами окна, а дверь завесил пледом. Теперь, в случае чего, он мог оставатся в бунгало днем и без маски.

Теперь у Саянова было то, чего, как выяснилось, ему очень не хватало. Возможность уединения.

Правда, Олега беспокоило, как Древние отнесутся к тому, что он будет время от времени «дневать» вне пещеры…

Древние отнеслись без восторга, но удерживать Саянова не стали. Он уже доказал свое право самостоятельно принимать решения.

– Хотел бы я услышать сказки, которые рассказывают ваши матери, – произнес Олег, глядя на дымчатую поверхность океана. – Тебе ведь рассказывали сказки, Шэ?

– Сказки? – Козоногая, сосредоточенно выковыривавшая мякоть из панциря краба, прекратила свое занятие и недоуменно посмотрела на Саянова. – Это что?

Теперь уже растерялся Олег.

– Ну, это такие истории… Волшебные истории. Допустим, о говорящих животных. О том, чего не бывает…

– О том, чего не бывает, или о говорящих животных?

Саянов почувствовал, что опять попал впросак.

– Ты хочешь сказать, что животные разговаривают?

– Конечно, – без тени сомнения подтвердила козоногая.

– И этот краб, которого ты ешь, он тоже разговаривает?

Шествующая посмотрела на Саянова с сомнением.

«Ты совсем дурак – или шутишь?» – читалось в ее взгляде.

– Этот – не разговаривает, – сказала она. – Он – мертвый.