Робеспьер у нее под мышкой закатил глаза, губы его дрожали. Отсоединенный от своего бака, он умирал.

Дрю почувствовал, как в нем пробуждается ярость. А вместе с яростью — дезориентирующая смесь ужаса и отвращения. Парализующая его. Его взгляд упал на шип, который женщина держала в другой руке. Один из шипов, крепивший распятое создание к стене.

С головой под мышкой и с воздетым, словно кинжал, шипом она шагнула вперед.

Дрю поднял руки и крикнул: «Нет!»

Женщина пронеслась мимо него, упала на слепое полуосвежеванное создание, пытавшееся подняться, и всадила шип в основание его шеи.

Трое рухнули как один: женщина, голова, безглазое существо. На ноги поднялась только женщина, но в руках у нее снова была голова. Она уже не двигалась, как и все те эмбрионы, что были благоговейно разложены на диване.

— Что ты делаешь? — спросил Дрю, медленно опуская руки. — Что ты наделала?

На какую-то секунду она взглянула на него. Ее лицо было почти пустым. И все же он достаточно хорошо знал собственное лицо, чтобы прочесть в нем печаль. Отчаяние. И отвращение к самой себе. Он достаточно часто видел все это в зеркале, чтобы распознать и сейчас.

Она повернулась и пошла к двери. Постучала по кнопкам, как это делал он. Изнутри кода не требовалось, и дверь мучительно проскрежетала в сторону. Куда она направлялась, голая, с человеческой головой, укачиваемой, словно младенец? Сейчас у нее в руках не было оружия, но Дрю все еще боялся последовать за ней. И все же решился.

— Постой! — крикнул он ей вслед.

Проскользнув через дверь в хлещущий ливень, он увидел женщину стоящей у перил балкона, всматривающейся в городские огни. Быть может, ищущей тех призраков, которых видел он.

— Эй, — сказал он ей, протягивая руки. — Возвращайся внутрь. Пожалуйста. Я не стану тебя отсылать. Обещаю.

Она обернулась, чтобы на него посмотреть. По ее лицу струилась вода. Он увидел, что ее губы слегка шевелятся, словно она пыталась сформировать слова.