Теперь ей стало приятнее ходить по району, и ранним вечером одного из воскресений она совершила прогулку до местного рынка. На пути домой она задержалась у фасада одного здания. Она останавливалась здесь и раньше.

Это было старое, осыпающееся кирпичное строение, возведенное коренными обитателями планеты Оазис, чумами, еще до ее колонизации. Но в его кирпичах пребывала окаменелость, не являвшаяся древней. Это была мумифицированная фигура землянина. Неудачная телепортация вплавила половину бедняги в серый кирпич. Над его головой была нарисована стрелка, похожая на те, которыми отмечали стены, чтобы обозначить трубы водопровода, нуждающиеся в починке. Словно без нее он остался бы незамечен. Тем не менее ту его часть, которая находилась на виду, не стали убирать. Никто также не спешил объявлять ее своей собственностью. Его одежда была по большей части изорвана и истрепана, а одной руки не было. Вероятно, ее оставили себе юные хулиганы вроде тех, что спреем нарисовали гениталии на месте его собственных, отсохших.

Вся его правая сторона с головы до ноги утопала в стене. Половина лица вросла в кирпич так, что снаружи оставалась одна глазница и половина безгубой гримасы. Несколько прядей серых волос полоскались на вялом летнем ветерке.

Коль протянула руку и легко дотронулась до его плеча, словно для того, чтобы успокоить его одинокие, тихие страдания. Затем она смущенно огляделась вокруг и обнаружила, что со второго этажа этого же здания за ней наблюдает энц. Его лицо было так непроницаемо, а взгляд глубоко утопленных глаз таким цепким, что она смутилась. По его покрытой черно-зелеными завитками маске она не могла сказать, испытывал ли он простое любопытство или же находил жестокое удовольствие в наблюдении за ее сентиментальностью. Однако, будучи замеченным, энц тут же скрылся, словно застеснявшись. Несмотря на колоссальные различия между их расами, его скрытное поведение навело Коль на мысль, что он, быть может, даже тайком восхищался ею.