Соко снова обратил внимание на контейнер заключенного, стоявший в центре комнаты. Кровати в камере не было, узник отдыхал в этом устройстве. Оно было больше чем кроватью, оно было его системой жизнеобеспечения. Когда он еще был дипломатом, жившим в посольстве своего народа, расположенным здесь, в Панктауне, напротив парка, в этом устройстве его транспортировал помощник-человек. Сейчас он находился за решеткой в этой же тюрьме за соучастие в преступлениях посла. Он таскал лампу джина в парк на своей спине и выбирал для босса подходящие жертвы.

Соко услышал тихие скрежещущие звуки. Они были механическими, такие звуки могли издавать очень старые часы перед тем, как пробить час. Контейнер состоял из центрального цилиндра и двух цилиндров поменьше, приваренных к его сторонам. Все три были сделаны из металла цвета бронзы. На главном цилиндре разошлась спиральная диафрагма. Краем глаза Соко увидел, что еще один человек, находившийся в камере, шагнул вперед в предвкушении.

Хотя Соко и сомневался, что л’льюид попробует применить насилие, он все же положил руку на пистолет в набедренной кобуре. Как и все охранники в Пакстонской тюрьме максимальной безопасности, он был вооружен личным огнестрельным оружием, которое не позволило бы выстрелить, если бы почувствовало, что его держит не тот охранник, на которого оно было выписано. (Во время одной из попыток побега заключенный отрубил руку охранника и не позволял пистолету из нее выпасть, но оружие почувствовало, что рука неживая, и, вопреки надеждам, отказалось функционировать.) Но л’льюид не стал бы пытаться украсть его оружие: он был защищен дипломатическим иммунитетом, а потому его должны были вернуть домой, как только условия позволят открыть портал, ведущий в то измерение, в котором пребывала его планета.