Песнопения стали теперь нетерпеливее, настойчивее, и, несмотря на дробившееся фронтонами домов эхо, можно было хорошо различить слова:

О, папа Джо, будь пастухом,

Будь нашим ты проводником.

Благослови своей рукой И

наш очаг, и наш покой.

-- Для чего этот огромный экран? -- спросил Берк.-- Я предполагал, что президент захочет показаться лично. Джин, смеясь, закачала головой:

-- Не говорите "президент"! Конечно, он и церковный и светский глава. Но "президент"... В этом слове слышится какая-то дистанция. Однако никакой дистанции не существует, он близок нам. Совсем близок. Говорите "папа Джо" -- как мы все.

-- Но почему не можем мы,-- Берк сказал это с нажимом,-- посетить папу Джо? Нам нужно передать приветствие нашего правительства. Это было бы честью для нас. Тайли решил, что пора отвечать ему.

-- Папа Джо уже не молод,--серьезно объяснил он.-- Он живет уединенно в дальнем покое этого замка. Посетителей принимает лишь изредка. Но, возможно, он сделает для вас исключение. Если только вы достаточно серьезно подготовлены к этому. Я лишь жду от вас немного терпения.

Снизу шум усилился, и Джин показала на фасад здания:

-- Ага, большой экран включен. Вы спрашивали о его назначении, Берк? Очень просто: папа Джо появится там, вдали, у окна, и все смогут увидеть его. Но над ним, увеличенное во сто крат, повторяется его живое изображение. Это мы не можем нарушать: люди привыкли видеть изображения на экране.

И снова послышалось пение:

Папа нас объединил, Солнце

нам он подарил. Слушайте

его, все люди: Как сказал

он -- так и будет!

-- Как долго это еще продлится, Тайли?--спросил Берк.

Тайли взглянул на часы.

-- Примерно полчаса. У нас еще есть немного времени. Не хотите потолкаться среди людей? Вы можете поговорить с любым, и любой с готовностью даст вам информацию.