Потом зло на меня воззрилась. Фыркнула. Все остальные последовали ее примеру. Не понял!.. Нет, я знаю, что непонятливым родился, но все же!.. Повернулся к Катерине, ожидая от нее поддержки. О-о-оп!.. И где только она так пощечины бить научилась. Аж щека занемела!.. Н-да. Вот так-так! Добро наказуемо! Это мне еще дед говорил. Я плюнул и, выхватив у Катерины керосинку, вломился в чащобу. Вот ведь - бабы есть бабы! Мужичьим умом их не понять!.. Ну так пусть сами отсюда и выбираются. Я их в лес, на ночь глядя, не тянул? Не тянул. Сами упросили. А теперь характер показывают. В баню... Всех в баню! Ветки больно хлестали по лицу. Керосинка давала ровным счетом столько света, чтобы все комары в округе знали, где можно хорошенько поужинать. А вскоре я понял, что заблудился...

***

Свет увидел издалека. Неужто костер?!.. А, ну да. Это запросто. Сейчас же много народу по лесу бродит - все цвет папоротника ищут. Дурни... Стоп! Тогда получается, что и я дурень... Гхм... Ладно, самокритику - на потом... Вышел на поляну. Никого... Только что-то светиться посередине. Подошел... И чуть не упал... Это был самый настоящий папоротник. Нет, серьезно. Мне когда-то давно его дед привозил. Только тот был намного меньше. Малюсенький. Саженец... А этот - разлапистый, как лопухи во дворе у деда Тараса. Ну ладно, папоротник. Но он цвел! Стебелек, из которого выходили десятки листьев, оканчивался пышным красным цветком. И от него, цветка, исходило мерное свечение. Присел... Рука сама потянулась... - Не тронь, гад! - проорал кто-то справа. Меня аж передернуло. После этого Купалы совсем дерганым стану. Доведут человека со своими папоротниками. Я медленно повернул голову. На краю поляны стоял худощавый парень в каких-то бесформенных обносках. - Тебе чего? - грозно спросил я, вырисовывая самую страшную из своих гримас. Парень отступил на шаг. Странно. Обычно все сразу убегают. - Не трогайте, пожалуйста, цветок! - О! Совсем другое дело! - похвалил я, вставая.