Это правильно, когда речь идёт о массовых формированиях с охренительной текучкой кадров.

   У нас другое. Командир набирает группу сам, набирает под себя, бойцы – его дополнительные руки-ноги-глаза-головы. У нас почти нет текучки, потому что группа гибнет, как правило, целиком. Или целиком выбирается из глубокой жопы – что бывает много чаще. Но практически всегда – целиком. И командир у нас не функция, а структура, железо.

   Приказ не может быть нарушен – как не может повиснуть в воздухе подброшенный булыжник, или ток не может не пойти через тело, если провода подведены, ведро воды вылито и рубильник включён, или пуля, уже вылетев, не может вернуться в ствол. Такова структура группы, на этом всё держится.

   Если же приказ нарушен, если кто-то нарушение поддержал – то это означает одно: структура группы изменилась.

   В лучшую или худшую сторону – не моё дело. Но с этой секунды я не командир, и группы больше нет. Это не пламя амбиций, поймите. Это простой, холодный, почти математический факт. Если параллельные пересеклись, значит, мы имеем дело с другой геометрией, только и всего.

   Нам – физическим нашим телам – тогда повезло: Агнец не остановился на повороте и не стал пялиться на дом или куда-то звонить, – нет, машина его влетела во двор, и сам он, опережая на полкорпуса своих горилл, ворвался в дом через вынесенную нами дверь. Мы потом уже узнали, что в доме была его семья – жена и трое детишек, – типа почётных заложников, аманатов.

   Восток-с…

   (Как вы понимаете, ляпсус с семьёй Агнца полностью обнулял всю нашу операцию, и вина за это ложилась на разведку, резидентуру, аналитиков, начальство вообще и Карбона в частности.