В ответ Михалыч услышал довольно странные для Москвы слова, произнесенные таким удивительным, грудным и глубоким контральто, полным какого-то напряжения и странного томления, что сердце у него снова ёкнуло и скакануло, словно перепуганный заяц:

- Доброе утро, милорд, благодарю вас, я прекрасно вижу все даже в полной темноте. Мессир, мне будет приказано идти вперед или следовать за вами?

На эти слова, к полному удивлению Михалыча, Олег грозным голосом рыкнул:

- Айрис, тебе будет приказано говорить отныне нормальным, понятным Михалычу языком, называть меня Олегом и немедленно топать вперед, прямо на кухню! Санёк, а ты не торопись закрывать дверь, сейчас снизу подойдут еще несколько ребят, вот они-то её и закроют.

Высокая, статная девушка в роскошной норковой шубе с пышными, длинными и темными волосами, попыталась было прошмыгнуть вперед, держа в руке здоровенный баул, но Михалыч попытался воспротивиться этому и даже ухватился за его ручку, чтобы забрать у неё тяжелую ношу. От неожиданности перешел на разговор в полный голос:

- Сударыня, оставьте, пожалуйста, ваш саквояж мне. Я сам занесу его в квартиру.

В ответ на его слова, женщина негромко рассмеялась удивительным, словно воркующим смехом, но свой баул из рук не выпустила и решительно направилась вперед, сказав в ответ:

- О нет, милорд, этот груз вовсе не тяжел.

- Санёк, да Бог с ней! - Зашипел ему в ухо Олег - Пусть сама тащит, все равно ведь не отдаст! Гавкался я уже с ней на эту тему аж с первого этажа и по пятый включительно. Все без толку. Она как вцепилась в этот сидор, словно бульдог в тряпку, так и волокла его до самой квартиры, лифт-то у вас нынче не работает.

От таких слов Михалыч удивился еще больше, так как быть такого не могло, чтобы его друг не только поднялся наверх пешком, но еще и совсем не запыхался от подъема на седьмой этаж, что было весьма удивительно.