- Олег, если это ты, то даже не мылься заходить, у тебя до отхода поезда осталось всего сорок пять минут! Учти, я тебя не повезу, у меня вчера аккумулятор сдох и я на этом морозе часа четыре заводиться буду, если кто-нибудь не даст прикурить или тебе придется толкать меня два квартала, если не больше.

Из-за двери в самом деле до него донесся знакомый, веселый и чуть надтреснутый баритон:

- Послушай, Санёк, не бесись ты так, это действительно я, но я все-таки зайду к тебе. Не бойся, на поезд я не опоздаю уже потому, что решил лететь в Ставрополь самолетом и не вздумай ради Бога, костерить меня на своих турецких наречиях, тут со мной дама. Давай, открывай скорее, чего возишься!

От такого неожиданного заявления, у Михалыча соскользнула и громко лязгнула металлом по металлу, верхняя, самая хитрая защелка дверных запоров. Едва удержавшись оттого, чтобы витиевато матюгнуться, помянув недобрым словом всех близких родственников тех мастеров, что придумали такую систему запоров, и их самих заодно, он терпеливо начал всю процедуру сначала, и, наконец, отпер дверь.

На лестничной клетке тоже было темно, но его глаза уже привыкли к полутьме, да к тому же из приоткрытой двери его квартиры пробивался слабый лучик света. Именно поэтому Михалыч и увидел, что это действительно был его друг Олег Михайлович Кораблев, и что он действительно был не один. Рядом с ним стояла девушка высокого роста, от которой интригующе пахло дорогими, изысканными духами. Распахнув дверь настежь, он, освобождая проход, предупредительно отодвинулся в сторону и вежливо поздоровался с незнакомкой:

- Доброе утро, сударыня, прошу вас, проходите, пожалуйста. Олег, ты хорошо ориентируешься в этом кносском лабиринте, проводи пожалуйста свою даму в квартиру, а я пока что закрою эту беду железную. Простите меня сударыня, у нас здесь очень неудобная дверь и сварливые соседи, которые громко ругаются, когда она остается открытой.