– Тогда ты решил умереть.
Я опускаюсь на выстуженный ветром камень. Острая грань впивается под коленку, и это дарит странное удовольствие.
– Это единственное, что я мог решить...
– Не единственное, - возражает она и умолкает, не считая нужным пояснять.
– Я решил заглянуть за грань! - нахожу я нужное оправдание. - Выйти за рамки. Перестать быть тупой конструкцией, которая работает по программе. Смерть - только дополнительное условие, если бы можно было заглянуть в Чашу и вернуться...
– Ты не пошел бы сюда.
В глубине души я понимаю, что она права.
Скала нависает над нами корявым пальцем с замысловатым папиллярным узором. Говорят, на нее легко подняться, но невозможно спуститься.
Я поднимаюсь, машинально отряхиваю песок со штанин. Ставлю ногу в первую выемку. Шизза наблюдает за мной с безразличием насекомого.
***
Вертикальная поверхность скалы - как примитивная лестница: достаточно переставлять ноги и руки, поднимаясь по будто специально проделанным в камне ступенькам. Неловким, но вполне сносным.
Но скала чересчур высока! Через два часа медленного подъема я понимаю, что будущее мне не увидеть. Льну к извилистым трещинам. Каждая мышца гудит и требует отдыха; боюсь поднять глаза и увидеть, как много еще осталось до вершины. Я чувствую присутствие шиззы, но боюсь неловко повернуть голову.
Зато говорю взахлеб. Кажется, только слова удерживают меня между землей далеко внизу и неведомой Чашей.
– Это была глупая затея, глупейшая, слышишь? Кто мешал зафрахтовать аэроба, чтобы он снял нас с верхушки скалы? Кто мешал нам взять веревку? Зачем мне сдалась эта чертова Чаша, если гораздо проще закинуться сверхдозой и отбыть в нирвану? Почему я выбрал такой идиотский способ убить себя, который годится только для уродов, ты не знаешь, шизза?