– Ума не приложу, что делать! – закончил он повествование. – Где взять такое средство, чтобы всех паразитов извести?

– Ха! – Сидор Григорьевич рявкнул так, что со старой липы с всполошенным карканьем взвилась огромная ворона. – Так тебе к племяннику моему, Антошке, надо сходить! Он этой, как ее, химией увлекается! Наверняка знает, каким ядом можно пакость эту вывести! Я ему позвоню вечерочком. Так что не робей, улестим твою тещу, будет как шелковая!

Он воздел бутылку пива, ободряюще улыбнулся. Петр Иванович, от заявления друга проникшись оптимизмом, поднял свою бутылку. Сосуды с треньканьем соприкоснулись, пиво булькнуло и полилось в глотки.

Дверь Петру Ивановичу открыл изможденный молодой человек. Большую часть лица занимали впалые щеки, кучерявые патлы падали до плеч.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Вы от дяди?

Петр Иванович неожиданно оробел.

– Вы Антон? Сидор Григорьевич говорил, что вы химик…

– Не химик, а алхимик! – глаза юноши оскорбленно вспыхнули. – Проходите!

Он посторонился, пропуская гостя, а Петр Иванович судорожно пытался осознать, что же такое «алхимик»? Выходило нечто средневеково-таинственное, связанное с золотом, пыльными манускриптами и плохо освещенными лабораториями.

Пахло в доме алхимика противно. Пока Петр Иванович переобувался в предложенные тапки, от резкой вони у него засвербело в носу. Он сморщился и довольно громко чихнул.

– Уж извините, – развел руками юноша. – Ничего не поделаешь, издержки профессии.

Комната оказалась куда более необычной, чем ее хозяин. Угол занимала здоровенная гранитная плита с водруженной на нее печкой. Труба из нее уползала в форточку.

Еще имелось странное устройство, состоящее из множества стеклянных трубок и сосудов. Оно напомнило Петру Ивановичу о больнице. Внутри неторопливо переливались жидкости разных цветов. Время от времени раздавалось негромкое бульканье, будто срабатывал слив унитаза.