— Какой ремень?

— Какие ремни бывают? Брючный.

— Не-ет, у меня, видите ли, подтяжки, — растерялся собеседник, — А зачем вам?

— А как же я штангель держать буду? В зубах, что ли? Если в руке все время, то долго не пролазишь.

Ремень сняли с самого молодого из компании, тоже в очках, но лет всего на тридцать смотрелся мужичок. Семен затянул ремень на впалом, мускулистом своем животе, засунул за него штангель, поплевал на ладони и полез по линиям, благо — поднимались они в небо не прямо, а, как уже было сказано, под углом.

Лезть было легко, больше того — хотелось лезть все дальше и дальше, быстрее и быстрее, наверное, потому как раз, что в воскресенье не нужно было работать, а Семен привык работать, не глядя на календарь, в любой день недели. Зимой, конечно, меньше, «но сейчас ведь не зима», — думал Семен. Обычно по воскресеньям неясная тоска и желание делать хоть что-то приводили его в тот магазин, что с четырнадцати до семи, и до хорошего это, наверное, не довело б.

Вокруг было интересно. Семен, пожалуй, никогда так высоко не забирался. Сейчас он смотрел по сторонам, а больше — на землю, и открывавшийся вид ему нравился. Земля была похожа на яркую игрушку, а небо вверху и впереди загибалось наоборот, выпуклостью вниз и становилась мало-помалу фиолетовым, а совсем вверху даже черным. Это днем-то!

Семен осторожно, чтоб не упасть, сел на линии, они чуть пружинили, но вообще держали крепко. Вытащил из-за ремня штангель и смерил расстояние. Расстояние вроде не изменилось, только если раньше штангель легко надевался на обе линии, то сейчас — с некоторым трудом, чуть царапал. Но в последнем Семен не был уверен. И потому решил пойти дальше, померить еще. Может, дальше совсем уже расширяются? Тем более, что усталости не было, вспотел только от быстрой ходьбы в неудобном положении, на четвереньках. И ноги начала резать проволока линий, руки-то у Семена — мозоли в полсантиметра, а ноги привыкли уже в обуви ходить.