— Однако теперь я сомневаюсь, — сказал он. — Когда я кое-что раскопал про д-ра Грантленда, я стал мысленно возвращаться к случившемуся. Почему я должен доверять словам такого человека? Он не имеет права называться доктором. Чего я не могу выносить, так это состояния неизвестности. Видите ли, если отец умер от инфаркта, тогда виноват я.

— Не обязательно. Старики умирают каждый день.

— Не надо запутывать меня, — сказал он тоном, не допускающим возражения. — Я прекрасно уловил суть дела. Если отец умер от инфаркта, значит, это я убил его своими словами, и убийца — я. Если же он умер по какой другой причине, то убийцей является кто-то другой. И д-р Грантленд его покрывает.

Во мне крепла уверенность, что я слышу бред параноика. Я постарался ответить предельно деликатно.

— Все это маловероятно, Карл. Сделайте передышку, отвлекитесь на некоторое время. Подумайте о чем-нибудь другом.

— Не могу! — вскричал он. — Вы должны помочь мне докопаться до истины. Вы обещали помочь.

— Я помогу... — начал я. Внезапно Карл схватил меня за локоть. Машина вильнула, взметая гравий. Я нажал на тормоз, отбиваясь от цепких рук Карла и пытаясь завладеть рулем. Машина остановилась, съехав боком в неглубокий кювет. Я отпихнул Карла.

— Очень умный поступок.

Он не придал случившемуся ни малейшего значения, вероятно не сознавая, что произошло. — Вы обязаны верить мне, — сказал он. — Кто-то же должен мне верить.

— Вы сами себе не верите. Вы изложили уже две версии. Сколько у вас еще припасено?

— Считаете, что я лгун?

— Нет. Но вам надо привести мысли в порядок. И только вы сами в состоянии это сделать. И лучше всего заняться этим в клинике.