– Ну и что?

– Как это что? – оторопел Геник.

О-Пэ не спеша допил чай и с некоторым сожалением отставил стакан в сторону.

– Ладно, – сказал брезгливо он. – Догадываюсь я, что ты хочешь… Попросить ты хочешь, чтобы братца твоего отпустили на все четыре стороны как ошибочно задержанного. Так?

– Ну, так, – смешался Геник, переступив с ноги на ногу.

– Только нет никакой ошибки, – хладнокровно произнес О-Пэ. – И братец твой – самый настоящий, я бы даже сказал, закоренелый "параллельный"…

– Не может быть!

– Ах, не может быть? – усмехнулся обер-перпендикуляр.

Он, не глядя, выдвинул ящик стола, не глядя, порылся в нем и извлек тоненькую папку синего цвета. При этом лицо его изобразило такое отвращение, будто это была какая-нибудь мохнатая сколопендра.

– Тогда слушай, – сказал обер-перпендикуляр. – "Мезенцев Никита Романович в разговорах с коллегами и пациентами неоднократно употреблял выражения, позволяющие классифицировать его как врага нашего мира… В частности… тэ-тэ-тэ… заявил младшему интерну Рюмину: "Если бы вы были на моем месте, вы бы никогда не поставили больному такой диагноз"… Хватит или продолжать?

– Не может быть! – пересохшими губами повторил Геник.

– Может, – авторитетно сказал О-Пэ. – Еще как может! И вообще… Ты меня удивляешь, Геннадий. Чему вас только в Перпендикулярном училище учат? Давно пора усвоить, что нельзя доверять никому. Даже своим родственникам. Даже самому себе… Где, например, гарантия, что вы, Геннадий-свет-Романович, – не "параллельный"? Геник растерялся.

– Ну как же?.. Я ведь помню… я все помню… с самого детства, – торопливо принялся зачем-то оправдываться он.

– Это еще ни о чем не говорит, – перебил его О-Пэ. – При современном уровне развития науки и техники… тем более, у них… человеку можно, знаешь ли, любую информацию в память ввести искусственным путем…