Но на этот раз капкан, если так выразиться, не сработал.

Вместо того, чтобы попытаться удрать, Коблар, видимо, надеясь разжалобить Геника, начал нудить, то и дело дергая юношу за рукав:

– Послушайте, молодой человек!.. Да выслушайте же меня! Вот здесь, в сумке, – молоко… Я с пяти часов торчал в очереди, чтобы купить его для дочки… Прихворнула она, что-то с легкими… Она у меня вообще – хворая. А врач прописал ей, кроме лекарств, молоко, понимаете? Ей очень нужно выпить на ночь горячего молока! Девочке всего три годика, войдите же в мое положение, наконец!.. Может быть, я отнесу?.. Я мигом вернусь, вот увидите!

– Вы что – за дураков нас принимаете? – холодно осведомился Геник.

– Тогда, может быть, вы сами сходите?- Не унимался Коблар. – Это же для больного ребенка!..

– Не положено! – отрезал Геник, жуя, совсем как Окурок, потухшую сигарету.

Чего только не придумают эти "параллельные", думал он. Когда их, врагов, припирают к стене, они на все готовы пойти, лишь бы избежать справедливой кары за совершенные преступления…

Между тем, Коротышка и Окурок, наконец, справились, а на самом деле, конечно же, сделали вид, что справились, с "непослушной" дверцей и затолкали внутрь фургона брыкающегося, окончательно потерявшего контроль над собой Коблара. Сумка при этом упала, в ней что-то разбилось, и на грязно-черный асфальт потекла молочно-белая струйка.

Операция была успешно завершена. В ушах Геника звучали триумфальные трубы и литавры…

Несмотря на поздний час, обер-перпендикуляр – О-Пэ в просторечии – был в наглухо застегнутом мундире.