– В чем дело? – с брезгливой миной спросил он.

– Да вот, – сказал Окурок, не вынимая сигареты изо рта, и оглянулся в поисках поддержки на напарников. – Требует, значит, начальника… Жаловаться собрался, что ли?

Он мотнул головой в сторону задержанного резидента, словно удивляясь, что кто-то еще смеет жаловаться на Перпендикулярность.

– Ах, вот как, – сказал О-Пэ, не меняя, впрочем, выражения лица. – Слушаю вас, господин…э?

Он вопросительно пощелкал пальцами в воздухе перед самым лицом арестованного.

– Коблар, – с достоинством сказал тот. – Андрей Огюстович Коблар. Приват-преподаватель Президентского лицея… Имею честь преподавать там историю. Между прочим, неоднократно поощрялся различными сановными лицами, например…

Он возвел очи горе.

– Не трудитесь вспоминать, – перебил его обер-перпендикуляр. – Сие не так важно. Важнее другое…

Не оборачиваясь, он ловко подцепил со стола пачку мятых, замусоленных (Генику даже показалось – забрызганных кровью) бумаг и выудил из нее сложенный вдвое стандартный листок.

– Вот что важно, господин Коблар, – брезгливо сказал он. – Кстати, почему это у вас, ученых, какие-то совершенно нелюдские фамилии, а? Всякие там малевичи, гринберги, вайсманы, ивановы… теперь вот Коблар… черт-те что!

Он почесал лысину и, не глядя на опешившего задержанного, старательно зачитал с листа:

– "Третьего марта cero года при чтении лекции по отечественной истории преподавателем лицея Кобларом А. О. было употреблено следующее высказывание: "Если бы… кхм, – тут О-Пэ демонстративно кашлянул, – если бы пошел дождь, он нарушил бы все наши планы",.. Далее также доношу…". Гм, впрочем, это к делу уже не относится… Будете отрицать этот факт?

– Что-то я не помню… Но какое это, собственно, имеет значение?

– Как – какое? – переспросил О-Пэ. – А что, собственно, за планы вы имели в виду?

– Постойте, постойте… Да-да, теперь я припоминаю… Позавчера после занятий мы со студентами собирались в музей… внеклассная работа, знаете ли… Но небо с утра хмурилось, и, возможно, я… Но, повторяю, разве это важно?