Обер-перпендикуляр брезгливо усмехнулся.

– Любой лазутчик из так именуемого "параллельного" мира, – с оттенком превосходства сказал он, – так называемый "параллельный", рано или поздно допускает прокол и проваливается, выдав себя с головой. Догадываетесь, как именно он выдает себя? Он употребляет в своей речи сослагательное наклонение – то самое, "если бы", которое красноречиво свидетельствует о знании им реалий нe нашего мира! Вы научились владеть своим сознанием, господа пришельцы, но подсознание еще никто не способен стопроцентно контролировать!..

– Но это же – чушь, белиберда! – гневно вскричал Коблар. – Неужели вы всерьез полагаете, что?..

– Ах, белиберда? – задумчиво произнес обер-перпендикуляр. – Может быть, может быть… Только эта, как вы изволили выразиться, "белиберда" позволила нашей организации своевременно выявить и обезвредить целую сеть опаснейших агентов "параллельного мира"… Для блага людей, между прочим, которым вы так пытались навредить!

– Это произвол! Я требую присутствия адвоката! – выкрикнул Коблар звенящим, как туго натянутая гитарная струна, голосом.

О-Пэ брезгливо усмехнулся, шагнул к арестованному и с неожиданной сноровкой ударил его изо всех сил под ложечку, а потом – в подбородок.

– В камеру это дерьмо "параллельное", а еще лучше – в одиночный карцер! – приказал он.

На обратном пути Геник решил заглянуть в общие камеры, где содержались арестованные накануне "параллельные". Во-первых, капрал по кличке Рохля, дежуривший сегодня в составе Стражи, еще с прошлой недели должен был Генику пятьдесят монет, а во-вторых, хотя юноша не отдавал себе u этом отчета, его влекло к камерам любопытство. Всегда было интересно посмотреть, кого на этот раз затянуло между шестерен гигантской машины Перпендикулярности.

Глядя на бледных, растрепанных, беспокойно расхаживающих по камере или, наоборот, неподвижно сидящих и глядящих в одну точку людей, Геник обычно испытывал такое чувство удовлетворения, какое бывает у рыбака, вытянувшего из моря тяжелый от богатого улова невод…