Я провалялась в забытьи два дня. Погоня, если бы она была, уже нашла бы меня. Значит все тихо. И тут я почуяла их след. Совсем немного… Принюхавшись, я побежала в сторону запаха… Заросли кустов, чаща, какая-то старая тропинка — все проносилось мимо… От неожиданности я выскочила на какую-то поляну. Они были здесь, совсем недавно. И Лайка жива, вот только Травинки не чую. И еще два новых запаха, чужих. Один лисицы, а другой — человеческий. Если их захватили… От ожидания встречи, от горечи, от поражения у меня закружилась голова. Слезы сами лились по щекам. Луна выглянула из-за туч. Спокойно…где-то пели птицы, словно им неведома разлука. Где-то, я уверена, где-то рядом бежала моя стая. И я знаю, что найду их… потом, обязательно. И мы будем вместе. Я не заметила, как заснула. А птицы пели, словно им неведома разлука…
— Ты красивая.
— Уйди…
— Не злись.
— Прошу тебя, уйди.
— Любава, зачем злиться…
— Лайка, отвали! И начинается обычная перепалка. Травинка пытается всех успокоить, но это безуспешно. Лайка и Любава говорят друг другу многое, что явно даже и не подозревали об своих персонах. Стая смеется. Но вскоре вожаку надоедает, и он злобно рявкает на двух девушек, которые уже хотят выяснить отношения кулаками. Сначала они расходятся по разным углам, но уже через пять минут вместе бегут на реку купаться… травинка бежит с ними…это было давно. Теперь многие погибли в глупой войне между кланами…Листик, Медведь, многие другие. Теперь и Травинка.
Любава несколько часов пролежала зарывшись лицом в сыроватый мох. У неё уже не осталось сил ни плакать, ни выть — только гнев и злость. Вожак сказал, чтобы к ней никто не подходил. Только этот странный новенький, Малыш, не боялся рискнуть совей шеей. Ее раны достаточно окрепли…она прогуливалась немного… Лайка так и не могла до сих пор поверить, что Любава нашла их. Она показывала шрамы на боку, рассказывала, как их пустили на ночь и как ее зашивали, а потом они долго шли. И как поймали лисицу из клана Креста. И что Малыш попросил ее отпустить. Лайка долго возмущалась поступком новенького. Они лежали на берегу и болтали, а солнце светило так добро …и снова они были вместе.