В ту зиму Мэксилл купил еще двух коров. Старые, костлявые, дававшие мало молока, они предназначались на мясо, да и того было не так много. Когда Эш стал за ними ухаживать, они со дня на день стали молодеть, ребра их потонули в боках, глаза прояснились. Тощие мешочки округлились, раздулись и наконец повисли, наполнившись молоком, словно коровы только что отелились.
- Хотел бы я знать, почему он не проделал такого со свиньями? спрашивал Мэксилл у Нэн. Присутствие Эша он попросту игнорировал, он это делал всегда, за исключением тех случаев, когда его устраивала беседа с ним. - Боровки что-то совсем сдают, хотелось бы, чтобы они обошлись подешевле. Мог бы он проделать фокус-покус, поглядел бы я тогда, как они дадут помет.
- Никакой тут не фокус-покус. Просто Эш больше нашего понимает. И не станет он делать ничего, чтобы помогать убийству, - объяснила Нэн. - Он сам не ест ни мяса, ни яиц, и молока не пьет.
- Заставил же он кур лучше нестись. А погляди, какое у нас теперь молоко!
- Чем лучше куры несутся, тем дальше они от топора. И коровы тоже. Заметь - молодые петушки лучше не становятся. Он или не хочет, или не может сделать, чтобы животные годились в пищу. Спроси его самого.
По почте стали приходить каталоги семян. Никогда Мэксилл не интересовался огородом, только вскапывал, а девчонки уж пусть сажают что хотят. Нынче он возился с каждой брошюркой, как с любовным письмом, радостно любуясь оранжевыми сосульками моркови, бесстыдно-красной редиской, зелеными листьями салата на глянцевитых обложках Нэн догадывалась: он мечтал вырастить капусту крупнее тыквы, тяжелые арбузы, чтобы взрослому мужчине не поднять без посторонней помощи, сочные трехфунтовые помидоры.