— Владимир Александрович, у меня есть срочное сообщение, — доложил своим красивым голосом Шебаршин.

— Приезжайте ко мне, — разрешил Крючков.

Из Ясенева, где находился главный центр советской разведки, Шебаршин доехал за полчаса. Еще через пять минут, уже в кабинете Крючкова, он коротко доложил о случившемся в Чехословакии.

— Убит наш резидент в Праге. Мы узнали об этом только вчера. Он должен был лететь в Болгарию.

— Как — убит? — нахмурился Крючков. — В посольстве должны были знать.

— Это не местный резидент, — пояснил Шебаршин, — убили Валентинова.

Михаил Валентинов был специальным резидентом КГБ, отвечавшим за границу между Чехословакией и Германией. После развала ГДР в руководстве КГБ решили таким образом усилить местные резидентуры ГДР и Чехословакии.

Валентинов работал автономно от резидентур КГБ в Берлине и Праге со специальным заданием.

— Подробности известны? — спросил Крючков.

— Последним его видел наш связной. Валентинов был убит у своей машины.

Видимо, сразу после встречи со связным.

— В Праге знали о его миссии?

— В нашей резидентуре никто не знал, — сообщил Шебаршин, — вообще непонятное убийство. Связной сообщил, что Валентинов обещал привезти в Софию документы работы его группы.

— А где документы? — нахмурился Крючков.

— Не нашли, — глухо произнес Шебаршин. Ему было неприятно это говорить, но он сумел произнести эти два слова.

— Как это «не нашли»? Убийца похитил документы, — окончательно разозлился председатель КГБ, — это же самое настоящее ЧП!

— У нас нет сведений, что документы попали в чьи-то чужие руки. За несколько минут до смерти Валентинов сказал связному, что у него есть документы, рисующие «очень неприглядную картину». Он так и сказал — «неприглядную картину». И обещал привезти документы в Софию. Но связному кажется, что документов в тот день у нашего резидента не было. Он обещал взять их с собой в Софию.