На какое-то мгновенье Егорычу показалось, что через него кто-то заглянул в мальчика. Егорычу показалось будто фигурка мальчишки вспыхнула, а потом светящееся марево, окутывающее худенькую фигурку, ушло в землю и исчезло, оставив за собой грязное серо-зелёное пятно. Старик моргнул — пятно исчезло. Поразмыслить по поводу пятна Егорыч не успел, потому что мальчик вдруг скрючился, уронил костыли и упал на пыльную траву. Опешивший Егорыч бросился его поднимать, но тут сверху раздался пронзительный вопль вездесущей бабы Лизы.

— Ах ты старый ирод! Да что же ты делаешь! Совсем озверел — мальчонку-инвалида бьёт! Марья Фоминична, да отгоните же этого старого дурака, он же совсем мальчишку убьёт!

От такой несправедливости у Егорыча просто отнялся дар речи. Он молча передал трясущегося мальчишку на руки подоспевшей Марье Фоминичне, смотревшей на старика с презрением и негодованием, и побрёл к себе домой. Присутствия этой неведомой силы в себе он больше не ощущал, вместо благодарности получил ругань и угрозы… Оскорблённый в лучших своих чувствах, Егорыч зашёл в аптеку, купил два пузырька боярышника и через час был беспробудно пьян.

*****

Да-а, ну что ж, с почином, так сказать. — Дэйв ухмыльнулся, сделал пасс рукой, изображение в шаре погасло, а сам шар с шипением исчез. — Извини, но меня ждут дела, а к тебе скоро должны придти… Точнее, прилететь. А с твоим, гм… визитёром, встречаться у меня нет ни малейшего желания.

С этими словами, гадко усмехнувшись, Дэйв быстро удалился. Шуршание камешков, устилавших дно пещеры, указывало путь, куда удалился Дэйв, а потом снова установилась извечная вязкая молочная тишина.

*****

Из дома Егорыч смог выбраться только на третий день. Да и то по необходимости. С трудом он вспомнил, что вчера приходила почтальонша, приносила ему пенсию и сказала что-то о замене медицинских "полюсов".