По правде сказать, этот полис раньше был Егорычу без надобности, так как после смерти Дуси он ни разу не обращался в поликлинику, но почти год назад его "прихватило". Сунулся Егорыч в местную 35 больницу, что была через забор от его дома, а там его отослали, полиса говорят нету, иди, получай! А без полиса за деньги — милости просим! Пришлось ему идти в местный филиал медицинского фонда. Ему сделали квадратный розовый полис на удивление быстро, прямо при нём, и торжествующий Егорыч гордо заявился в 35 больницу со своим розовым пропуском. А теперь его "полюс" не действует, вроде бы так сказала почтальонша, и надо один сдать, другой получить. И вроде бы даже денег за это не берут…

Егорыч не спеша собрался (спешить он не мог просто физически, даже если бы желал) нацепил потёртую орденскую планку на лоснящийся с пятнами пиджак и вышел на улицу. Дождавшись троллейбуса, он вскарабкался по ступенькам, обругав при этом водителя. Несмотря на то, что время было совсем не "пиковое", в салоне все сидячие места были заняты. Настроение Егорыча совсем испортилось. Бубня чуть громче, чем вполголоса, о "шляющихся без дела", он прошел в середину салона и там увидел объект, на котором мог сорвать своё плохое настроение. Объектом этим был парень, сидевший на кресле, над которым было написано "Места для инвалидов, детей и лиц преклонного возраста". Он оживленно разговаривал с женщиной, стоявшей рядом. При этом он вольготно вытянул одну ногу вперед чуть ли не в середину троллейбуса.

— Безобразие какое! Молодёжь стариков ни во что не ставит! — громко заявил Егорыч в пространство, демонстративно встав рядом с сидящим парнем. — Совсем уже обнаглели! Мы в своё время всегда уступали места в автобусах пожилым!

При этом Егорыч как-то подзабыл, что в "его время" автобусов в маленьком Пятикамске практически не было, да и сам город можно было пройти из конца в конец за два часа. Парень искоса посмотрел на Егорыча, но с места не встал и продолжал негромко разговаривать с женщиной. Егорыч почувствовал, что наливается злобой.