— А как ты хотел? Тем они и ценны для эксперимента, что уже имеют жизненный опыт, то есть они могут сравнить прожитую жизнь, зачеркнуть ошибки и начать всё с начала.

— Ты так говоришь, будто уже всё подтасовано, как угодно вам…

— Никакой подтасовки! Кроме того, ты сам выбираешь участника. Ну, давай, говори кто…

Прометей задумался. Люди, выбранные Дэйвом, были, мягко говоря, далеки от сливок общества. Хотя нет, справедливости ради надо отметить, что среди них был даже один миллионер. Кто? Кто из них? Прометей верил в людское племя, но нельзя же судить обо всех людях по единичным экземплярам?!!! Хотя… почему нельзя? Прометей выдохнул:

— Пусть будет… второй!

*****

— Э-эй, это моя лопатка! Отдай! Ма-а-ма!

— Нет, это моя лопатка, твоя сломанная, а моя целая! Лёшка, скажи ему!

Егорыч со стоном закрылся подушкой. Проклятая детвора! Целыми днями галдят и орут! Егорыч жил на первом этаже в однокомнатной хрущёвке с окнами во двор, поэтому всё, что там происходило, было слышно так, будто окон вообще нет. Голова и так трещит с похмелья, а тут ещё вопли! Надо попробовать уснуть. Егорыч не заметил, как стерлась граница между сном и явью. Вроде только что он лежал на кровати, а, поглянь-ка, уже стоит в каком-то тумане, а перед ним стоит кучерявый тип со свиным пятаком вместо носа. Тип пренебрежительно осмотрел Егорыча с ног до головы, хмыкнул и сказал:

— Фролов Петр Егорович, тысяча девятьсот двадцатого года рождения, пол мужской, участник Великой Отечественной войны, вдовец, детей нет, в партиях не состоит, в последнее время пьёт не просыхая, видимо, желая быстрее отдать концы. Всё верно?

Егорыч оторопело кивнул. Тип продолжил:

— Времени у меня нет, поэтому объясняю всё по-быстрому.