- Это очень затруднительное положение, - заявил он.

- Почему затруднительное? - удивился я. - Я что-то не заметил.

- Мне следует сначала представиться, - сказал молодой человек. - Меня зовут Эдвард Уордвелл. Я работаю в Музее Пибоди, в отделе архивов.

- Ну что ж, приятно познакомиться.

Эдвард Уордвелл нетерпеливо дернул себя за бороду. Он относился к тем молодым американцам, которые напоминают чучела и одеты в стиле шестидесятых годов прошлого века: пионеры или проповедники. На нем были поношенные джинсы, а его волосы наверняка месяц не видели расчески. Похожих на него молодых людей можно встретить почти на каждой фотографии времен начала расселения в таких местах как Мэнси, Блэк Ривер Фоллс или Джанкшн-сити.

Неожиданно он снова схватил меня за руку так, что мы остановились, и склонился так близко, что я почувствовал запах анисовых конфет в его дыхании.

- Сложность в том, мистер Трентон, что мне строго приказали приобрести для архива картину, которую как раз купили вы.

- Вот эту? Речь идет о виде побережья Грейнитхед?

Он поддакнул.

- Я опоздал. Я хотел прийти на аукцион около трех. Мне сказали, что картину не выставят на продажу до трех часов. Поэтому я подумал, что у меня еще много времени. Но я как-то забылся. Моя знакомая недавно открыла салон моды на площади Ист-Индиа, я пошел ей помочь, ну, так все и вышло. Я опоздал.

Я пошел дальше.

- Значит, вам приказали купить эту картину для архивов Музея Пибоди?

- Вот именно. Это исключительно интересная картина.

- Ну, тогда я очень рад, - заявил я. - Я купил ее только потому, что на ней изображен мой дом. Всего за пятьдесят долларов.

- Вы купили ее за пятьдесят долларов?

- Вы же слышали.

- Знаете ли вы, что она стоит много больше? Пятьдесят долларов - это просто настоящая кража.