Несчастное детство и одинокая юность Чарли еще больше усугубили его личную трагедию. Судьба улыбнулась ему, и Чарли в тридцать один год встретил и женился на красивой, трудолюбивой учительнице из Биверли. Через два года ожиданий, несмотря на какие-то гинекологические осложнения, жена Чарли родила ему сына, Нийла. Но тут же врач предупредил их, что следующая беременность может убить миссис Манци, поэтому Нийл должен оставаться их единственным ребенком.

Они оба так обожествляли сына, что в Грейнитхед даже начали сплетничать - дескать, "если они так будут развращать парня, то совершенно его испортят", резюмировал эти сплетни старый Томас Эссекс. И надо же было случиться, что одним дождливым днем на салемской Бридж-стрит Нийла, едущего на новехоньком мотоцикле, подарке родителей на восемнадцатилетие, занесло, и он врезался головой в борт проезжавшего грузовика. Он умер через пятнадцать минут.

Созданный каторжным трудом рай Чарли рассыпался на куски. Жена бросила его, то ли потому, что не могла видеть, как он страшно горюет по сыну, то ли потому, что не могла дать ему других детей. Так что у него не осталось ничего, кроме лавки, клиентов и воспоминаний.

Мы с Чарли часто разговаривали о том, что с нами случилось. Иногда, заметив, что я особенно подавлен, он приглашал меня в маленькую подсобку, обвешанную заказами клиентов и японскими порнографическими календарями, наливал мне стакан виски и рассказывал, что он чувствовал, узнав, что Нийла больше нет. Он советовал мне, как с этим справиться, как смириться и научиться жить заново. "Не давай себя уговорить, что не следует переживать. Это неправда. Не давай себя уговорить, что легче забыть о том, кто уже умер, чем о том, кто бросил, - и это неправда". Мне припомнились эти его слова, когда, промокший и замерзший, я стоял в его лавке в ту бурную мартовскую ночь.

- Чего вы ищете, мистер Трентон? - спросил он меня, одновременно взвешивая кофе в зернах для Джека Уильямса с бензоколонки.