И почти ни души…

Гораздо ближе к городскому центру, в самой гуще событий, зоркий пассажир сумел бы разглядеть зловещую одинокую фигуру, торопливо двигающуюся по запутанным улицам и переулкам. То был вирус этого места, поразивший городские вены и артерии. Никаких подробностей было не разглядеть, все скрывалось за развевающимися фалдами длинного черного плаща, под черным цилиндром.

Таинственный человек часто озирался, оборачивался назад, и уличные фонари сверкали в очках из простого стекла (зрение у незнакомца было более чем совершенно). Нижнюю половину лица скрывала полоса темного шелка — то ли шарф, то ли фуляр вместо маски. На плечах неизвестный нес что-то громоздкое, надежно спрятанное в складках плаща.

Впереди еще одна фигурка — всего лишь часть городских теней — вдруг отделилась от своего укрытия в виде каменного портала и метнулась вперед, преградив дорогу. Человек в маске быстро опознал юнца по силуэту: длинные тощие ноги в потрепанных брюках, поношенные ботинки — по сути, типичные ноги сорванца, задиры или воришки-карманника. Кожа у мальчишки в предрассветном свете была серая, точно камень окрестных зданий, черты лица высечены столь же резко. Обыкновенный бойкий пройдоха лет семнадцати, в нахлобученной до самых глаз кепке. Козырек, весь в заломах и потертостях от долгой носки, отбрасывал глубокую тень на лицо своего владельца.

— Поделитесь медяком, ми… — привычно и нагло затянул попрошайка, но поперхнулся и затих, разглядев, кто перед ним.

— Сегодня нет, прошу прощения, — ответил человек в плаще как будто машинально, но с оттенком сомнения в голосе. Было в этом мальчишке что-то такое… знакомое. Череда воспоминаний и вереница других сорванцов, многочисленных и так похожих вот на этого, замелькала у него в голове, но среди них — ни одного точно такого же, лишь смутный образ старой черной книги. Незнакомец отмахнулся, качнул головой и поспешил дальше.