— Ха. Так я в Нижнем случайно зоопарк увидал. Там с нашим братом вообще жуть что делается. Бесятся пацаны! У одного на клетке знаешь, какая табличка висит? Сказать стыдно… «Самец сапиенса. Интеллигент».

— Да ну?

— Это еще что, — говорит Васька, смачно облизываясь и приближая ноздри к карасику, пекущемуся на углях. — Сам зоопарк-то чуешь, как называется? «Парк русского периода». Так-то.

— Да-а… патриотично, — протягиваю я и переворачиваю прутиком карасика.

— А, по-моему, глупо. Они сами, что неруси? Или, по-ихнему, только истинный мужицкий дух может быть русским? Я вот что мыслю, брат, — баба без мужика, она, конечно, неполноценный человек! Но при чем тут национальность-то? Они что, думают, русский люд в зоопарк посадить можно?!

Васька в запале встает и начинает размаивать кулаками:

— Шиш! Нашлись тут, понимаешь ли, принцессы забугорные! Возомнили себя, понимаешь ли, особами с кровями голубенькими! Иноземными! Экзотику решили устроить! Я им покажу!..

В лесу что-то ухает, и он подпрыгивает от неожиданности. Фыркает, ежится и снова садится к костру. Скребет в затылке и шепотом спрашивает:

— Слушай, из головы теперь не выходит, отчего ж они все-таки парк этот «русским периодом» назвали? Может, и впрямь Россия кончается? А?

— Хрен его знает… — говорю. — Я вот все гадаю, почему мужики ненужные стали… Чем мы жинкам-то нашим не угодили в свое время?

— Мало ремнем драли, — беззлобно выносит вердикт Васька.

Мы долго молчим, наслаждаясь запахом рыбы.

Ведь все им придумали на свою голову: и клонирование, и как детишек из пробирки выводить… Ну а Лора Стэфанская довела наши разработки до логического завершения, когда открыла гипноволны, катализирующие процесс старения всех белковых тел, в которых обнаруживается резкий выброс тестостерона в кровь. Плюс мужской ген, или там хромосома какая… А нашим-то хоть бы хны — слова буржуйские, непонятные, значит и безвредные.