— Мне продолжать промывать? — неуверенно спросил Мануэль.

— Да, — ответила Бобби. Она достала свой маленький автоматический фотоаппарат «Олимп» и, поправив освещение, сделала несколько моментальных снимков раны. «Действительно, похоже на укусы», — подумала она. Но тут больной застонал, и Бобби, отложив аппарат, наклонилась к нему.

Он шевелил губами, с трудом двигая опухшим языком.

— Raptor, — произнес он. — Lo sa raptor.

При этих словах Мануэль замер и в ужасе отпрянул.

— Что это значит? — спросила Бобби.

— Я не знаю, доктор, — Мануэль покачал головой. — «Lo sa raptor» — no es espanol.

— Разве? — ей показалось, что это было по-испански. — Тогда, пожалуйста, продолжай промывать.

— Нет, доктор. — Мануэль поморщился. — Ужасный запах. — И он перекрестился.

Бобби опять посмотрела на скользкую пену, покрывающую рану. Она потрогала ее, слегка растерла пальцами. Пена очень напоминала слюну…

Губы раненого вновь зашевелились.

— Raptor, — прошептал он.

— Оно его укусило, — с ужасом проговорил Мануэль.

— Кто укусил?

— Raptor.

— Что такое «raptor»?

— Это hupia.

Бобби нахмурилась. Костариканцы не отличались особой суеверностью, но о hupia она слышала в деревне и раньше. Говорили, что это ночные призраки, безлицые вампиры, похищающие детей. По преданию, раньше они жили в горах Коста-Рики, а теперь поселились на прибрежных островах.

Мануэль все пятился назад, что-то бормоча и крестясь.

— Этот запах, он такой необычный, — сказал он. — Конечно, это hupia.

Бобби уже собиралась приказать ему вернуться на место и продолжить работу, когда юноша вдруг открыл глаза и резко сел на столе. Мануэль в ужасе взвизгнул. Раненый со стоном поворачивал голову с широко раскрытыми глазами направо и налево, а затем из него фонтаном брызнула кровавая рвота.