Его тут же затрясло, тело корчилось в судорогах. Бобби попыталась схватить его, но он, сотрясаясь в конвульсиях, скатился со стола на цементный пол. Его снова вырвало. Кровь была повсюду. Со словами «Что тут, черт возьми, происходит?» Эд открыл дверь, но, увидев кровь, отвернулся, прижав руку ко рту. Бобби схватила шпатель, чтобы протиснуть его между сжатыми зубами юноши, но, когда ей удалось это сделать, она уже знала, что спасти его невозможно. Юноша дернулся в последний раз, затем обмяк и затих.

Бобби нагнулась, чтобы сделать ему искусственное дыхание «изо рта в рот», но бросившийся к ней Мануэль схватил ее за плечи и потянул назад.

— Нет, — сказал он. — hupia перейдет на тебя.

— Мануэль, ради Бога…

— Нет. — В глазах его была ярость. — Нет. Тебе этого не понять.

Бобби взглянула на лежащего на полу юношу и поняла, что все это бесполезно: оживить его не удастся. Мануэль позвал людей с вертолета, они пришли и забрали тело. Появился Эд. Вытирая рот тыльной стороной ладони, он пробормотал:

— Я знаю, вы сделали все, что могли. Бобби молча наблюдала, как тело вносили в вертолет и как он с ревом взмыл в небо.

— Так-то лучше, — сказал Мануэль.

Бобби думала о руках юноши. Порезы и ссадины на них свидетельствовали о том, что он защищался. Она была убеждена, что он погиб не в результате несчастного случая на стройке; на него кто-то напал, и руками он пытался защититься.

— Где находится остров, откуда они прилетели? — спросила Бобби.

— В океане. Примерно в ста шестидесяти или двухстах километрах от берега.

— Далековато для курорта.

Мануэль наблюдал за вертолетом:

— Надеюсь, они никогда не вернутся. «Ну что ж, — подумала она, — по крайней мере, у меня есть снимки». Но, повернувшись к столу, она увидела, что фотоаппарат исчез.

Позже вечером дождь наконец прекратился.