"А ведь ты, хмырь, из старой государственной мафии", - внезапно понял я, сопоставив скорость с которой он обернулся, с качеством принесенного одеяла.

- Мне бы ватное, стеганое... - недовольно скривился я, щупая одеяло. Хмыря перекосило.

- Да ты чо, мужик! - завопил он. - Стеганых счас днем с огнем не сыщешь! Вся вата на "тампаксы" идет!

Хмырь наткнулся на мой непреклонный взгляд, заткнулся и зашарил по карманам.

- На, подавись!

Он бросил на пакет ворох смятых червонцев, пятерок и трояков.

- Тыща сверху. Можешь не считать. Все мусорники облазил. Я пересчитал.

- Девятьсот девяносто восемь, - спокойно сказал я и уставился на хмыря нехорошим взглядом.

У хмыря перехватило горло. Он беззвучно захлопал хлебалом, будто его вот-вот должна хватить кондрашка. Прединфарктным движением он сорвал с руки "сейку" лимонов на пятьдесят и швырнул мне.

- Теперь хватит? - прохрепел он как из реанимации.

- Курева добавь, - небрежно предложил я.

От хмыря пошел пар. Как в гипнотическом трансе он бросил мне начатую пачку "салема" и по собственной инициативе от щедрот души добавил мальборовскую зажигалку.

- А мутни петуховской вам не надо? - впряглась с боку занюханная бабка.

Хмырь перевел на нее безумный взгляд и его затрясло.

- Ладно, - смилостивился я. - По рукам, кореш, пока я не передумал.

Хмырь схватил в охапку каминные часы и бросился наутек.

- Держи! - заорал ново-зеленский дрозд. - Держи вор-р-ра!!!

- Хорошая птица, - похвалил я и воткнул между прутьями клетки таблетку антирада. Дрозд сховал таблетку за милую душу. Наш человек.

Небрежно рассовав по карманам деньги и упаковав одеяло в рюкзак, я с достоинством закурил "салем". Неплохо поторговал. Только нафига хмырю прямо позарез нужны мои часы? Можно подумать, что от них зависит его жизнь.