Полковник ограничился улыбкой и вновь впал в состояние глубокой задумчивости, из которого инженер Банкс и капитан Худ с таким трудом недавно его вывели.

Я уже месяц провел в Индии, проехал по Great Indian Peninsular — Большой Индийской дороге, связывающей через Аллахабад Бомбей с Калькуттой, но, в сущности, так ничего и не узнал о полуострове. Поэтому в мои планы входило объехать сначала его северную часть, по ту сторону Ганга, посетить большие города, изучить известные памятники, посвятив этому изучению столько времени, сколько потребуется, чтобы оно было основательным.

С инженером Банксом я познакомился несколько лет назад в Париже. С тех пор нас связывала тесная, все более крепнущая дружба. Я обещал приехать к нему в Калькутту, как только закончится строительство участка пути между Пенджабом и Дели, в котором он был занят. После завершения работ Банкс имел право на несколько месяцев отдыха, и я попросил его провести их со мной в поездке по Индии. Конечно, он принял это предложение с энтузиазмом. Итак, мы должны были отправиться в путь через несколько недель, с наступлением благоприятного сезона.

Когда в марте 1867 года я прибыл в Калькутту, Банкс познакомил меня с одним из своих славных товарищей, капитаном Худом, а затем представил своему другу, полковнику Монро, у которого мы и проводили этот вечер.

Наш хозяин, человек лет сорока семи, жил в отдельном доме в европейском квартале и, следовательно, вне сутолоки, характерной для торговых центров и черного города, из которых, собственно, и состоит столица Индии

Что касается дома полковника Монро, то это было обычное бунгало — одноэтажное строение на кирпичном фундаменте, напоминающее пагоду. Обрамленная тонкими колоннами веранда огибала дом. По обе стороны, образовывая два крыла, располагались кухня, сараи и разные службы. Все это окружал сад с прекрасными деревьями, обнесенный невысокими стенами.

Это был дом человека с большим достатком. Полковник держал много слуг, как принято в англо-индийских семьях в Индии. Мебель и все хозяйство в доме и вне его содержалось в строгом порядке, но здесь не чувствовалось присутствия женской руки.